Орот а тшува
Глава восьмая
Источники Тшувы в общем бытии мироздания и в высших духовных сферах.

(Источник на иврите ниже)

4.

Что есть источник недовольства нечестивых,  их гнева на весь мир, в чём основа присущего им  горького уныния, разъедающего  дух и плоть, наполняющего жизнь ядом, откуда вытекает этот зараженный источник? — с глубокой  внутренней уверенностью мы отвечаем : из истока злодейства это проистекает, “от злодеев выйдет злоба”. Свободно желание (человека), и жизнь (требует)  мужества и подлинной независимости; злодейство же, обитающее в глубине души, — если только желание не захочет его оставить, —  ведь оно нарушает гармонию жизни, прямое соответствие души человека всему сущему в общем и в частностях; а разрушение гармонии причиняет великие мучения, и  когда оно проникает в (сферу) духа, нестерпимо  страдание, выражающееся в форме панического страха, озлобления, цинизма, унижения и отчаяния.
И потому взывают праведники — люди добра и милости, обладатели счастья жизни, — к обездоленным, несчастным злодеям: придите и живите, “вернитесь, вернитесь с путей ваших дурных; зачем вам умирать?” — насладитесь благом Всевышнего и узрите жизнь в блаженстве и свете её, в мире и успокоении, в уверенности и почете: “как роса от Б-га, как капли (дождя) для травы”.

5.

Великое страдание испытывает каждый праведник из-за ощущения  собственной недостаточной прилипленности к Б-гу, из-за того, что не может он насытить великую жажду (своей души), и все его органы   сокрушаются постоянно от сильнейшей душевной тоски,  и нет ему покоя во всем наслаждении и блаженстве, которое есть в мире. Это и есть страдание Шехины, ведь в средоточии  жизненности всех миров заложена жажда высшего Б-жественного совершенства, чтобы раскрылось в них. И это раскрытие, в его полноте и  утонченности, невозможно без совершенствования свободного желания  человека; и все таланты, и все дела, добрые и прекрасные, зависят   от него. Поэтому праведники жаждут постоянно тшувы общества, и в глубине сердца стремятся оправдать виновных, как если бы от этого зависела их жизнь; ведь воистину Он — жизнь наша и жизнь всех миров.

ד.

מַה הוּא מְקוֹר הָרֻגְזָה שֶׁל רְשָׁעִים, מַהוּ הַקֶּצֶף עַל הָעוֹלָם כֻּלּוֹ, מַה הוּא יְסוֹד הָעַצְבוּת הַמָּרָה, הָאוֹכֶלֶת אֶת הָרוּחַ וְאֶת הַבָּשָׂר, הַמְמַלֵּאת אֶרֶס אֶת הַחַיִּים, הַמְצוּיִם אֶצְלָם, מֵהֵיכָן מָקוֹר מֻשְׁחָת זֶה נִמְשָׁךְ? — בְּבִטָּחוֹן פְּנִימִי בָּרוּר אָנוּ מְשִׁיבִים עַל זֶה: מִמְּקוֹר הָרִשְׁעָה כָּל זֶה נוֹבֵעַ, «מֵרְשָׁעִים יֵצֵא רֶשַׁע». חָפְשִׁי הוּא הָרָצוֹן, וְלִהְיוֹת גִּבּוֹר וּבֶן חוֹרִין אֲמִתִּי בָּאוּ הַחַיִּים, 5וְהָרִשְׁעָה הַשְּׁרוּיָה בְּעֹמֶק הַנְּשָׁמָה, כְּשֶהָרָצוֹן אֵינֶנּוּ חָפֵץ לְעָזְבָהּ, הֲרֵי הִיא סוֹתֶרֶת אֶת הַמִּשְׁקָל הַשָּׁוֶה שֶׁל הַחַיִּים, אֶת הַיַּחַשׂ הַיָּשָׁר שֶׁיֵּשׁ לְנִשְׁמָתוֹ שֶׁל הָאָדָם עִם כָּל הַהֲוָיָה כֻּלָּהּ בִּכְלָלוּתָהּ וּבִפְרָטֻיּוֹתֶיהָ, וְהֵרוּס הַהַרְמוֹנְיָה — מַכְאוֹבִים רַבִּים הוּא מְסַבֵּב, וּכְשֶׁהוּא חוֹדֵר אֶל הָרוּחַ, עֲצוּמִים יִסּוּרָיו שֶׁהֵם מִתְגַּלִּים בְּצוּרָה שֶׁל זְוָעָה, שֶׁל קִצָּפוֹן, שֶׁל חֻצְפָּא, שֶׁל קָלוֹן וְיֵאוּשׁ. וְלָזֹאת קוֹרְאִים הֵם הַצַּדִּיקִים אַנְשֵׁי הַטּוֹב וְהַחֶסֶד, אַנְשֵׁי הָאֹשֶׁר שֶׁל הַחַיִּים, אֶל הָרְשָׁעִים הָאֻמְלָלִים: בֹּאוּ וִחְיוּ, «שׁוּבוּ שׁוּבוּ מִדַּרְכֵיכֶם הָרָעִים וְלַמָּה תָמוּתוּ», הִתְעַדְּנוּ עַל טוּב ד’ וּרְאוּ חַיִּים שֶׁל עֹנֶג וְשֶׁל אוֹרָהּ, שֶׁל שָׁלוֹם וְשֶׁל שַׁלְוַת הַשְׁקֵט, שֶׁל בִּטָּחוֹן וְשֶׁל כָּבוֹד, «כְּטַל מֵאֵת ד’, כִּרְבִיבִים עֲלֵי עֵשֶׂב».

ה.

הַצַּעַר הַגָּדוֹל, שֶׁמַּרְגִּישׁ כָּל צַדִּיק בְּעַצְמוֹ עַל מִעוּט הַדְּבֵקוּת הָאֱלֹהִית, שֶׁהוּא חָשׁ בְּעַצְמוֹ, שֶׁאֵינוֹ שׁוֹבֵר אֶת צִמְאוֹנוֹ הַגָּדוֹל, וּמִצַּעַר זֶה כָּל אֲבָרָיו מִשְׁתַּבְּרִים תָּמִיד מֵרֹב כִּלְיוֹן נֶפֶשׁ, וְאֵין לוֹ מְנוּחָה בְּכָל עֹנֶג וָנַחַת שֶׁבָּעוֹלָם, — זֶהוּ מַמָּשׁ צַעַר הַשְּׁכִינָה, שֶׁתֹּכֶן הַחַיִּים שֶׁל כָּל הָעוֹלָמִים כֻּלָּם הוֹמֶה אֶל הַשְּׁלֵמוּת הָאֱלֹהִית הָעֶלְיוֹנָה, שֶׁתִּתְגַּלֶּה בָּהֶם. וְהַהִתְגַּלּוּת הַזֹּאת, בְּהַרְחָבָתָהּ וְתַעֲנוּגֶיהָ, מֻתְנָה הִיא שֶׁצְּרִיכָה לְשִׁכְלוּל הָרָצוֹן הַחָפְשִי שֶׁל בְּנֵי אָדָם, וְכָל הַכִּשְׁרוֹן וְהַמַּעֲשֶׂה הַטּוֹב וְהֶהָדוּר הַתָּלוּי בּוֹ. עַל כֵּן מִשְׁתּוֹקְקִים הֵם הַצַּדִּיקִים לִתְשׁוּבַת הַכְּלָל תָּדִיר, וּבְתוֹכִיּוּת לְבָבָם רוֹדְפִים הֵם לְזַכּוֹת לְחַיָּבַיָּא כְּמַאן דְּרָדִיף בָּתַר חַיָּיא, כִּי בֶּאֱמֶת הוּא חַיֵּינוּ וְחַיֵּי כָּל הָעוֹלָמִים.

Орот а тшува
Глава одинадцатая
Источники Тшувы в общем бытии мироздания и в высших духовных сферах.

(Источник на иврите ниже)

6

Согласно тайному учению, всякое доброе дело злодея идет к месту злодейства и нечистоты; и несмотря на то, что Всевышний не лишает его награды и расплачивается с ним в этом мире также за лёгкую заповедь, которую он сделал, тем не менее, всё это не что иное, как часть злодейства.

Тем более, всякое преступление и грех праведника, несмотря на то, что «на земле будет отплачено ему» и «вокруг него сильная буря», и всё же,  здесь работает принцип: «доброе качество преобладает», усиливая и увеличивая свет святой и добрый.

Отсюда мы можем понять о народах в целом, что всякое добро злодейского народа усиливает мировое зло, и «милосердие народов — грех».

Что же касается Израиля, «народа праведного, хранящего веру», то Вс-вышний весьма требователен к тем, кто » вокруг Него»  (праведникам), ( предъявляя претензии)  » в толщину волоса», и о народе в целом сказано: «только вас знал я из всех семейств земных, поэтому вспомню вам все  преступления ваши».

Но ведь всякий грех, приходящий из такого источника, который в большей части хорош, (а это знак,  что внутри, в глубине он он весь хорош), — истинно, есть в нем,  в его внутренней сокровищнице, свет большой и великое спасение. И от преступления братьев Йосефа питался весь мир в целом;  и «во всяком проявлении гнева ( или: при всяком нарушении Торы) да будут их нужды перед Тобой!» Однако, порядок таков, что благо и строительство мира, происходящее из греха, нуждается в том, чтобы быть сильно очищенным, прежде чем пригодится  оно для совершенствования всего творения. И очищение это — мера страданий, отчищающих грех, иначе говоря: очищающих грех, пришедший из глубин добра — от его внешнего безобразия, и утверждающих его на  его внутренней основе , живущей жизнью истинной и святой. И поскольку нет вещи потерянной во всех деяниях праведников, «лист его не увянет, и во всём, что будет делать, преуспеет», поэтому должен каждый грех, даже мельчайший из мелких, быть очищенным,  чтобы стать пригодным для служения этому общему процессу, высшему и безупречному, для которого предназначено каждое движение святой души, » ибо знает Г- сподь путь праведных», только Б- г знает о том месте, которого не могут достичь все мысли всех сотворённых.

И всякая тшува из любви достигает этого внутреннего места, откуда всё сделанное, задним числом, является благом и построением цельности и справедливости, а злонамеренные проступки, превратившиеся в заслуги, не  нуждаются в повторном сотворении, но только в  раскрытии их подлинной сути. Ибо даже новое небо и новая земля, которые будут созданы  Всевышним во времена Машиаха, не требуют обновления, ведь существуют и стоят они, как сказано: «как новое небо и новая земля, которые Я делаю, стоят». «Будут стоять» не сказано, но «стоят».

ו.

עַל פִּי יְסוֹד הָרָזִים, כָּל מַעֲשֶׂה הַטּוֹב שֶׁל הָרָשָׁע הוֹלֵךְ לִמְקוֹם הָרִשְׁעָה וְהַטֻּמְאָה, אַף עַל פִּי שֶׁבְּכָל זֹאת אֵין הַקָּדוֹשׁ-בָּרוּךְ-הוּא מְקַפֵּחַ אֶת שְׂכָרוֹ וּמְשַׁלֵּם לוֹ בָּעוֹלָם הַזֶה גַּם שְׂכַר מִצְוָה קַלָּה שֶׁעָשָׂה, אַךְ כָּל זֶה הוּא חֵלֶק הָרִשְׁעָה, קַל וָחֹמֶר שֶׁכָּל עָווֹן וְחֵטְא שֶׁל צַדִּיק, אַף עַל פִּי שֶׁ»בָּאָרֶץ יְשֻׁלָם» וּ»סְבִיבָיו נִשְׂעֲרָה מְאֹד», מִכָּל-מָקוֹם הַכֹּל הוֹלֵךְ מִדִּין מִדָּה טוֹבָה מְרֻבָּה, לְחַזֵּק וּלְגַדֵּל אֶת אוֹר הַקֹּדֶשׁ וְהַטּוֹב. מִזֶּה אָנוּ מְבִינִים בִּכְלָלוּת הָעַמִּים, שֶׁכָּל טוֹבָה שֶׁל אֻמָּה רְשָׁעָה מְחַזֶּקֶת הִיא אֶת הָרִשְּעָה הָעוֹלָמִית, וְ»חֶסֶד לְאֻמִּים — חַטָּאת», וּבְיִשְׂרָאֵל «גּוֹי צַדִּיק שֹׁמֵר אֱמֻנִים», שֶׁהַקָּבָּ»ה מְדַקְדֵּק עִם «סְבִיבָיו», «כְּחוּט הַשַּׂעֲרָה», וּבִכְלָלוּתָם «רַק אֶתְכֶם יָדַעְתִּי מִכֹּל מִשְׁפְּחוֹת הָאֲדָמָה, עַל כֵּן אֶפְקֹד עֲלֵיכֶם אֵת כָּל עֲוֹנֹתֵיכֶם». הֲרֵי כָּל חֵטְא שֶׁבָּא מִמָּקוֹר כָּזֶה שֶׁרֻבּוֹ טוֹב, מַה שֶּׁהוּא אוֹת שֶׁבֶּאֱמֶת בִּפְנִימִיּוּתוֹ כֻּלּוֹ הוּא טוֹב, יֵשׁ בּוֹ בֶּאֱמֶת, בְּגִנְזֵי פְּנִימִיּוּתוֹ אוֹר גָּדוֹל וִישׁוּעָה רַבָּה, וַעֲבֵירָתָם שֶׁל שְׁבָטִים כִּלְכְּלָה אֶת כָּל הָעוֹלָם כֻּלּוֹ, וּ»בְכָל פָּרָשַׁת הָעִבּוֹר יִהְיוּ צָרְכֵיהֶם לְפָנֶיךָ». אֶלָּא שֶׁכָּךְ הִיא הַמִּדָּה, שֶׁהַטּוֹב וְהַבִּנְיָן הָעוֹלֶה מִתּוֹךְ הַחֵטְא צָרִיְך הוּא שֶׁיְּזֻקַּק הַרְבֵּה עַד שֶׁיִּהְיֶה עוֹלֶה לְשִׁכְלוּל הַיְצוּר כֻּלּוֹ, וְהַזִּקּוּקּ הוּא מִדַּת הַיִּסּוּרִין מְמָרְקֵי הַחֵטְא, כְּלוֹמַר: הַמְזַקְּקִים אֶת הַחֵטְא הַבָּא מֵעֹמֶק הַטּוֹב — מִכָּל כִּעוּר הַחִיצוֹנִיּוּת שֶׁלּוֹ, וּמַעֲמִידִים אוֹתוֹ עַל יְסוֹדוֹ הַפְּנִימִי הַחַי חַיֵּי אֱמֶת וָקֹדֶשׁ. וּמִתּוֹךְ שֶׁאֵין דָּבָר אָבוּד בְּכָל מַעֲשֵׂיהֶם שֶׁל צַדִּיקִים, «וְעָלֵהוּ לֹא יִבּוֹל וְכֹל אֲשֶׁר יַעֲשֶׂה יַצְלִיחַ», עַל כֵּן צָרִיְך כָּל חֵטְא, גַּם קַל וְקָטָן שֶׁבַקְּטַנִּים, לְהִזְדַּקֵּק, כְּדֵי לִהְיוֹת מֻכְשָׁר לְשַׁמֵּשׁ אוֹתוֹ הַפֹּעַל הַכְּלָלִי הָעֶלְיוֹן וְהַמְצֻחְצָח, שֶׁנּוֹעֲדָה לוֹ כָּל תְּנוּעָה שֶׁל נְשָׁמָה קְדוֹשָׁה, «כִּי יוֹדֵעַ ד’ דֶּרֶךְ צַדִּיקִים», רַק ד’ יוֹדֵעַ, בְּמָקוֹם שֶׁכָּל שַׂרְעַפֵּי כָּל נוֹצָר לֹא יַגִּיעוּ. וְכָל תְּשׁוּבָה מֵאַהֲבָה בָּאָה עַד אוֹתוֹ הַמָּקוֹר הַפְּנִימִי, שֶׁמִּשָּׁם כָּל הֶעָשׂוּי הוּא טוֹב וּבִנְיָן שֶׁל תֹּם וָיֹּשֶר לְמַפְרֵעַ, וְהַזְּדוֹנוֹת הַמִּתְהַפְּכִים לִזְּכֻיּוֹת אֵינָם צְרִיכִים לִיצִירָה חֲדָשָׁה כִּי אִם לְהִתְגַּלּוּת מְקוֹרִיּוּתָם. כִּי גַּם הַשָּׁמַיִם הַחֲדָשִׁים וְהָאָרֶץ הַחֲדָשָׁה, שֶׁעָתִיד הַקָּבָּ»ה לַעֲשׂוֹת בִּימֵי מָשִׁיחַ, אֵינָם צְרִיכִים חִדּוּשׁ, כִּי קַיָּמִים וְעוֹמְדִים הֵם, שֶׁנֶּאֱמַר: «כַּאֲשֶׁר הַשָּׁמַיִם הַחֲדָשִׁים וְהָאָרֶץ הַחֲדָשָׁה אֲשֶׁר אֲנִי עֹשֶׂה עֹמְדִים», יַעַמְדוּ לֹא נֶאֱמַר, אֶלָּא עוֹמְדִים.