Мы гордимся Всевышним, Б-гом великим, (который назван в Торе) “мечом гордости нашей”; гордимся вместе со всеми мирами, со всеми созданиями. Ведь все мы творения Б-га Живого, все мы связаны в Свете совершенной высшей жизни, ибо в конце все будет связано вместе с жизнью всего. Как велик прекрасный отблеск Источника жизни миров, изливающийся потоком на все сущее.
Гордимся мы гордостью Б-га.
Гордость Б-га это источник скромности, источник мира, огонь, пожирающий и истребляющий всякое загрязнение грубости и разделения, всякой нечистоты идеи, всякой слабости и отупения. “Свет Б-га воссиял нам, сила и ликование — Б-г — был мне спасением”.
§12 — Смирение и чистая мораль
Призывающие искать таких идеалов духа в постижении мира, в которых нет смирения, чтобы человек был полон мужества, и через это приходящие к неверию, совершают ошибку в плане моральном. Ведь без смирения человек не устоит против одолевающих его дурных наклонностей, которые питаются его же духовной силой.
И именно с помощью смирения перед Всевышним, Который есть источник святого совершенства и блага, смиряется зло, и чистая мораль получает возможность перейти из потенциального состояния в действие.
Однако, если человек действительно уже очистил всю свою сущность, настолько, что нет в нем примеси зла, тогда он находит в величии Б-га только величие и славу; и такой страх венчает его достоинством и великолепием, и вселяет в его душу гордость, которой нет никакого сравнения с проявлениями души без влияния высшей Б-жественной святости.
הגאוה הקדושה מקור הענוה יא שורש הגאוה הוא בקדושה גדולה, היא הגאוה הקדושה. מתגאים אנו בד,’ באלהים הגדול חרב גאותנו,
מתגאים אנו ביחד עם כל העולמים, עם כל היצורים, כי כולנו יצורי אלהים חיים אנו, כולנו הננו קשורים
באור החיים השלמים העליונים, כי סוף הכל להאגד בחיי כל. מה רבה היא ההארה המפוארת של מקור
חיי העולמים, ההולכת ושוטפת על הכל. מתגאים אנו בגאות ד’. גאות ד’ היא מקור הענוה, מקור השלום,
אש אוכלה המכלה את כל הזוהמא של גסות והפרדה. של כל טומאת רעיון, של כל חולשה וטמטום, אור ד’
ויאר לנו, עזי וזמרת יה ויהי לי לישועה.
הכניעה והמוסר הטהור יב האומרים לבקש ציורי רוח כאלה בהשגת העולם, שאין עמם הכנעה, כדי שיהיה האדם מלא גבורה,
שמזה באים הם לידי כפירה, הם טועים טעות מוסרית.
שבלא הכנעה לא יעמוד האדם בפני נטיותיו הרעות, האוכלות את כחו הרוחני, שהן מתגברות בו.
ודוקא ע»י הכנעה מלפני ד,’ שהוא המקור של שלמות הקדושה והטוב, נכנע הרע,
ואפשר למוסר טהור לצאת מן הכח אל הפועל.
אמנם אם באמת כבר טהר האדם את כל עצמיותו, עד שאין בו תערובות רע,
אז איננו מוצא בגדולת ד’ כ»א גדולה ויקר, ויראה כזאת, המעטרתו כבוד והוד,
ומרהבת את נשמתו שאין לה שום דוגמא בכחות הנפש, בלא שפעת הקדושה האלהית העליונה.
Предел стремления в жизни — святость. Святость это высшая сфера, в которой нет ничего от слабости, присущей морали.
Святость вовсе не воюет против любви к себе, запечатлённой в глубине души всего живого; напротив, она утверждает человека на такой высоте, где, чем больше он любит себя, тем больше распространяется добро, которое в нём, на всех: на всё его окружение, на весь мир и на всё бытие.
Природа общества такова, что в нём никоим образом не допустима наклонность к ослаблению любви к себе; а если такое случится, то не принесёт ничего, кроме разрушения морали, и внутреннего всепожирающего разложения.
Поэтому абсолютно невозможно требовать, чтобы был в мире народ моральный, но только народ святой.
Народ, который, при всяком его усилении, при всяком возвышении собственной ценности, как внутри, так и снаружи, возвысит и усилит так же свет и добро в мире.
И получается, что концентрат добра, заключённый в морали, уже содержится в святости в образе более совершенном, прекрасном и утончённом.
מגמת מוסר הקודש יב המגמה האחרונה בחיים היא הקדושה. הקדושה היא חטיבה עליונה, שאין בה כלום מהחולשה
שבמוסר. הקדושה אינה נלחמת כלל נגד האהבה העצמית, הטבועה עמוק במעמקי נפש כל חי, אלא שהיא
מעמידה את האדם בצורה עליונה כזאת, שכל מה שיותר יהיה אוהב את עצמו, ככה יתפשט הטוב שבו על
הכל, על כל הסביבה, על כל העולם, על כל ההויה. אין בתכונה של קבוץ צבורי בשום אופן אפשרות
לנטיה של החלשת האהבה העצמית, ואיננה בה כי אם הירוס מוסרי, אם יזדמן, ורקבון פנימי, האוכל
כל. על כן אי אפשר כלל לדרוש שיהיה בעולם עם מוסרי, כי אם עם קדוש, עם שכל מה שיגביר את עצמו,
כל מה שירומם את ערכו בפנים ובחוץ, כן ירומם ויגביר את האור והטוב בעולם. ונמצא שתמצית הטוב
שבמוסר כלולה היא כבר בהקדושה, בצורה יותר מפוארה, יפה ומענגת.
Мораль это прихожая, а святость — парадный зал.
Когда отдельные (люди) занимаются моральным самоочищением,
возвышается общество, чтобы быть святым.
Общественная мораль стряхивает с себя пыль пустого морализаторства,
и облекается, собрав искры морали, которая в отдельных людях,
в отсвет могучей силы святости, которая достигает высот,
благодаря углублению именно в любовь к себе.
И напротив, когда отдельные (люди) оставляют моральную чистоту,
факел народной души меркнет от качества нечистоты;
и появляется ужасный монстр — народ, отягощённый преступлением;
хуже всякого лютого зверя, отвратительнее всякой мерзкой твари.
Народ, собрание которого не имеет силы подняться к святости,
не способен со стороны общей души
дать своим сынам влияние для морального очищения.
Только народ, в глубинном духовном стержне которого сокрыто качество святости,
только он помогает своим сынам быть морально чистыми, настолько,
что и отдельная личность поднимается к вершинам святости.
התעלות המוסר הצבורי לקדש יג המוסר הוא הפרוזדור, והקדושה הטרקלין.
כשהפרטים מכשירים את עצמם בהטהרה של המוסר, מתעלה הקיבוץ, הכלל, להיות קדוש.
המוסר הצבורי כבר הוא מנער מעליו את האבק של הדימגוגיה שבמוסר,
ועוטה הוא, על ידי ההתקבצות של ניצוצי המוסר שבפרטיו,
את האורה של גבורת הקדושה, שהיא מתעלה על ידי ההעמקה דוקא בהאהבה העצמית.
ולהיפך כשהפרטים עוזבים את הטהרה המוסרית,
האבוקה הנפשית הצבורית מתכנסת בתכונה של טומאה,
ומתגלה מפלצת איומה של עם כבד עון, הרע מכל חיה רעה, ומנוול מכל בריה משוקצת.
האומה שאין בכח כללותה להתרומם אל הקדושה,
איננה יכולה מצד נשמתה הכללית לתן לבניה השפעה לטהרת המוסר.
רק האומה, שתכונת הקדושה מונחת בסתר גזעה הרוחני,
היא מסייעת את בניה להיות טהורים במוסר, עד אשר ירומם גם הפרט אל מרום הקדושה.
.
Боль, которую чувствуют при начальных проблесках идеи тшувы, происходит от разрывов. Ведь плохие части души, которые не могут быть исправлены всё время, пока они составляют с ней единое органичное целое, портят всю душу и наносят ей ущерб; но, благодаря тшуве, они уходят, отрываются и искореняются из основы души, как она есть в своей сути. А каждый разрыв приносит боль, подобно боли от ампутации испорченных органов и отсечения их в медицинских целях. И это — страдания наиболее внутренние, благодаря которым человек выходит на свободу из тёмного рабства своих грехов, низменных наклонностей и их горьких последствий. “(это мы учим), как логическое следствие (того, что сказано) про зуб и глаз: что раб выходит из-за них на свободу”; “счастлив муж, которого накажешь Ты, Бог, и из Торы Твоей научишь его,” — “не читай: научишь его, читай: научишь нас. Этой вещи (идее) из Торы Твоей Ты нас научил”.
2
(О) великих муках, которые охватывают душу при мысли о тшуве: несмотря на то, что кажется иногда, будто бы они происходят из страха перед наказанием, внутреннее содержание их — собственное жгучее страдание души , из-за того, что грех причиняет ей боль, так как он противен её природе, — и сами эти муки очищают её. И человек, познавший на опыте сокровище, лежащее в глубине этих страданий, принимает их с совершенной любовью, и его сознание успокаивается на них. И тогда он поднимается на многие ступени, и учеба его становится успешной, и его внутренний характер совершенствуется, и следы, которые оставили на нём прегрешения, стираются, и они же превращаются в добрые знаки, в которых проявляется величие его души.
3
Каждый грех огорчает сердце, так как разрушает единство между частной личностью и всем сущим; и исцеляется человек только с помощью тшувы, благодаря которой он получает свыше осознание своего идеального места в мироздании, и, таким образом, возвращается к нему восприятие всеобщего равновесия и способность соответствовать естественному течению жизни: ”и вернулся, и исцелил его”. Однако, основа страдания — не от греха, как такового, но из основания греха и из содержания душевных процессов, противных (естественному) порядку существования, который присутствует с момента Творения во всём существующем, великолепно объединяя и направляя к общей цели.
И поэтому те, чьи души дурны в основании, и корень всех грехов заложен в их воззрениях, стремлениях и в свойстве их сердец, — вот, они смотрят на всё дурным глазом, и мир видится им в таком беспредельно чёрном цвете! Они — те, что постоянно ропщут на мир и на жизнь, мрачные пессимисты, глумление которых над бытием — суть насмешка глупца, не способного понять, что “добр Господь ко всем”.
Тшува поднимает человека над всеми низкими положениями, которые есть в мире, но при этом он не становится чужим для мира, но возвышает мир и жизнь с собой. Сами наклонности греха находят в нём очищение. Могучее желание, взламывающее все границы, которое стало причиной греха, оно же само становится силой живой, творящей великое и возвышенное для добра и для благословения. И величие жизни из источника святого, высшего сопутствует всегда тшуве и тем, кто несёт её знамя. Ведь именно они — соль (солет= тонкая мука) всей жизни, призывающие к её исправлению, устранению препон и возвращению к природе добра и истинного счастья, к жизни возвышенной и подлинно свободной,подобающей человеку, поднимающемуся вверх в согласии с его духовным источником и его основой в образе Б-га.
